Закон сохранения и обмена веществ, однако

Когда-то Земля Израильская была пустынна, но её населяли люди, в душах которых цвели сады. Потом эти люди один за другим стали уходить из жизни. Их поглощала пустыня. Но души, погребённые в ней, дали всходы. И вот уже сады стали теснить безжизненные пески.
Пустыня яростно сопротивлялась, но, в конце концов, подалась, и перекочевала … в души ныне живущих.

Хвалёное израильское радушие

Майским жарким полднем 1991 года я шёл из кибуца Гиват-Бренер в кибуц Наан. Шёл, потому что рейсовый автобус мимо кибуца проходил только раз или два рано утром и примерно столько же ближе к вечеру. Мне нужно было прошагать практически безлюдные три километра до трассы, там сесть на проходящий автобус, проехать на нём километров пять-шесть до дороги, ведущей к кибуцу Наан, и прямо по ней дойти до кибуца, что составляло ещё три-четыре километра.
Когда я прошёл примерно полпути до трассы, то увидел стоящий на обочине дороги автомобиль со сдутым правым задним колесом, а рядом дамочку бальзаковского возраста, безуспешно пытавшуюся приладить под раму автомобиля домкрат. Мобильной связи в то время ещё не было, ближайший телефон-автомат, опять же, был неизвестно где, да и не у каждого имелись тогда при себе необходимые для автомата жетоны. В общем, на вызов техпомощи дамочка эта вряд ли рассчитывала, а, может, таковая и вообще не была включена в страховку её машины.
Тут следует заметить, что в Израиле к тому времени я находился дней пять, а, следовательно, разговаривал лишь либо по-русски, либо по-английски, в зависимости от собеседника. Дама, возившаяся у машины, не производила впечатления человека, знающего русский язык, и поэтому я обратился к ней по-английски, предложив свою помощь. Она с радостью вручила мне домкрат, гаечный ключ и запасное колесо, а я, со своей стороны, довольно проворно справился с возложенной на себя же работой, хотя, положа руку на сердце, делал её впервые.
Когда все инструменты и проколотое колесо были помещены в багажник, дама, садясь за руль, конечно же, в знак благодарности, поинтересовалась, не нужно ли меня куда-нибудь подвезти.
– Да, – сказал я, – мне нужно попасть в кибуц Наан.
– Знаю, – кивнула радушная израильтянка. – Я еду в Тель-Авив, так что нам почти по пути.
Она жестом указала на переднее сидение, и я залез в машину.
По дороге мы чуть-чуть разговорились, и моя благодетельница тут же поинтересовалась, откуда я приехал. По-видимому, факт того, что я говорил по-английски, не позволил ей однозначно определить моё происхождение. Когда же она услышала про Советский Союз (в это время мы только-только выехали на трассу), то сразу оказалось, что она серьёзно опаздывает, и, следовательно, у неё уже нет для меня ни минуты времени. Поворот на Тель-Авив был перед нами, шоссе, ведущее к дороге на кибуц Наан, продолжалось прямо. Дама тут же остановилась на обочине, махнула в сторону автобусной остановки, сказав, что там я наверняка смогу сесть в нужный мне автобус. Я вышел и побрёл на остановку, провожая взглядом белый автомобиль, который действительно поехал в сторону Тель-Авива.

Восприятие предвыборной агитации у каждого строго индивидуальное

Этот случай даже послужил поводом к написанию вопроса для "Что? Где? Когда?".
Как-то в конце довольно засушливого года, который ознаменовался началом предвыборной кампании в Кнессет, я проезжал в автобусе по основной магистрали, связывающей города Петах-Тиква, Бней-Брак и Рамат-Ган – улице Жаботинского. Повсюду уже красовалась наглядная агитация, а в одном месте через всю дорогу к пешеходному мосту был подвешен плакат, на котором огромными буквами (на иврите, конечно) была выведена надпись: "Израиль нуждается в Ливни" (для тех, кто не в курсе, Ципи Ливни в то время возглавляла партию "Кадима", что в переводе означает "Вперёд", и имела реальные шансы стать премьер-министром).
На соседних со мной сидениях в полупустом автобусе ехали дедушка, на вид лет семидесяти плюс, и, по всей вероятности, его внучка призывного возраста. Указав на плакат, дедушка обратился к, по-видимому, внучке:
– Что там на этом иврите написано, никак не разберу?!
– Ну, там написано, чтобы… Нет, что Израилю нужно Ливни, – ответила та на ломаном русском.
– Да, дожди нам сейчас, конечно, нужны, – задумчиво подытожил дедушка.

Мои сношения с израильскими издательствами и израильским же минкультом

Перевёл я "Конька-Горбунка" на иврит, полностью перевёл, почти два года на это ушло. Сунулся в одно издательство, в другое, в третье, в четвёртое - везде от ворот поворот, даже строчки перевода там никто прочитать не удосужился. Ладно, думаю, конторы ведь частные, а хозяин, как говорится, барин - куда уж мне с моими опусами да в их благородный ряд. Обращусь-ка я лучше в министерство культуры, не может быть, чтобы там ни одного культурного человека не нашлось. Сказано - сделано. Разыскал я для начала номер телефона министерства для связи с общественностью (другие номера для общественности, увы, не публикуются). Позвонил. К моему изумлению на мой звонок ответили, да ещё молодым женским голосом. Я представился и кратко объяснил, что хотел бы найти в министерстве поддержку в издании перевода на иврит классики мировой детской литературы, и в связи с этим рад был бы узнать, к кому конкретно мне необходимо обратиться. Тут в ответ я услышал лишь искреннее недоумение, подытоженное вопросом, уверен ли я, что набрал необходимый мне номер. Пришлось перейти на формальный тон и сухо пояснить, что раз я говорю с представителем по связям с общественностью и частью этой пресловутой общественности, как-никак, являюсь, то хотел бы узнать ответ на только что озвученный мною вопрос. Естественно, помимо заверений в том, что со мной непременно свяжутся и всё мне разъяснят, никакого другого ответа я не получил.
Прошло несколько недель. Мне так никто и не перезвонил. Я ещё пытался два-три раза набрать тот же самый телефонный номер, однако удача мне больше не улыбалась, и на звонок, помимо автоответчика, уже никто не отвечал. Делать было нечего и я собственной персоной отправился в министерство. Там, путём непродолжительного бюрократического пинг-понга, мне удалось добраться до весьма обаятельной представительницы явно не европейского происхождения (впрочем, могу в какой-то мере и ошибаться), которая сказала, что уполномочена разобраться со всеми моими вопросами. Ну, думаю, чем чёрт не шутит, может, тут-то меня как раз сюрприз и ждёт. Терпеливо объясняю, что "Конёк-Горбунок" входит в золотой фонд мировой детской литературы, что его классический перевод на иврит давным-давно стилистически устарел, и современным детям он уже не по зубам, что другой перевод, выполненный несколько позже классического, имеет к оригиналу весьма приблизительное отношение. Вот, пожалуйста, отзывы коллег-переводчиков о моём переводе, вот и сам перевод. Издательства не хотят иметь со мной дела, видимо, по коммерческим причинам, так как там и строчки перевода никто не прочитал, поэтому я и обращаюсь в министерство культуры (а куда же ещё?!) за поддержкой. Дальше никаких неожиданностей, увы и ах, не произошло: перевод не был удостоен даже взгляда, а мне, правда, в весьма обтекаемой форме, но, тем не менее, фактически было указано на дверь.
Лежит теперь мой перевод, будущих израильских поколений дожидается. А старшей дочери понравился - отрадно всё-таки.

Чего только не сделает банковский работник, для того чтобы пораньше уйти с работы

Прихожу в пятницу в отделение банка перед самым его закрытием вложить чек на собственный счёт. Подхожу к специально предназначенному для этого автомату и вдруг ловлю себя на мысли, что запамятовал свой банковский секретный код. Один раз набираю, другой – всё не то. Ну, не беда, думаю, воспользуюсь специально предназначенным для такого случая конвертом: вложу в него чек, заполню необходимые данные, и брошу конверт в, опять же, специальный ящик. Потом один из работников этот ящик опорожнит, и чек на мой счёт вложит. Правда, конверты из ящика вынимают только пару раз в день, как правило, утром и перед закрытием, и, разумеется, только в рабочие дни отделения, то есть с понедельника по пятницу, но, может быть, сегодня ещё и успею.
Заполняю данные на конверте и краем глаза вижу, как одна из работниц банка, опорожнив ящик, направляется с кипой конвертов к своему рабочему месту. Вложив чек в конверт, подхожу к стойке и деликатно спрашиваю эту работницу, не могу ли я добавить свой конверт к тем, которые она только что принесла, ведь опоздал-то я буквально на полторы минуты. В ответ она, поколебавшись пару секунд, почему-то поинтересовалась состоянием моего банковского счёта.
– Нормальное, – говорю (на иврите, естественно), – состояние. А в чём дело-то?
– Может, Вам нужно погасить какой-то срочный долг? – продолжает спрашивать работница.
– Нет, вроде бы, – отвечаю.
– Есть ли у Вас ещё какая-то причина именно сегодня вложить чек на свой счёт? – не унимается работница.
– Нет такой причины, – заявляю кристально честно, положа руку на прейскурант банковский услуг.
– Тогда опустите, пожалуйста, свой конверт, как и полагается, в специально предназначенный для этого ящик.
– Милая, – говорю, – ты бы за всё это время мой чек уже давным-давно вложить бы успела.
Ноль эмоций в ответ.
Делать нечего, пришлось отправить бедный чек в трёхдневное заточение.

Ещё одна, но уже крайне прискорбная ситуация

У меня дома очень древнее подключение к интернету, ну очень древнее, но, и это самое главное, очень дешёвое: два с половиной доллара в месяц провайдеру и сущие гроши телефонной компании. Подключение работает, мне вполне хватает - что ещё нужно для счастья?!
Звоню недавно своему провайдеру, он же компания международной связи, в отдел обслуживания русскоязычных клиентов (от его ивритоговорящих работников вообще добиться ничего нельзя) и разговариваю с представительницей на русском языке по поводу продления льготы в рамках пакета международных разговоров. Об интернете ни слова. На следующий день подключиться к интернету не могу. Звоню в отдел обслуживания клиентов, и выясняется, что мне отключили услугу подключения к интернету по моей же собственной просьбе.
– Как это могло произойти?!! – недоумеваю. – Я ничего не просил. Не верите - прослушайте запись разговора с представителем компании.
– Ну, наверное, наш работник Вас неправильно поняла, – отвечают мне. – И вообще, у нас уже было пару случаев, когда клиенты не позаботились о своевременном отключении от этой услуги и долго платили за неё, фактически ею не пользуясь, а потом ещё к нам же предъявляли претензии. Вполне возможно, наш представитель решила, что и у Вас тот же случай.
– Но ведь могла бы хоть слово мне об этом сказать!! Да и случай у меня совершенно другой, так как я данной услугой регулярно пользуюсь. Неужели эта информация не была отражена у работника на экране компьютера?
– Не могла наш работник отключить Вам доступ к интернету без вашего на то согласия - вы, определённо, друг друга неправильно поняли.
– Ладно, – говорю, – не будем препираться. Восстановите мне подключение, и дело с концом.
– К сожалению, это невозможно.
– Как так?!!!
– Такая услуга уже давно не продаётся клиентам, и поэтому на экране опция подключения к ней отсутствует.
– Ну так попросите службу технической поддержки запустить процедуру подключения вручную! Мне ли вас учить.
В общем, после нескольких дней препирательств и требований перевести меня к кому-нибудь из руководства, мне, с горем пополам, восстановили подключение к интернету, но, вместе с тем, почему-то увеличили объём почтового ящика, да ещё прислали уведомление о том, что это мне обойдётся в энную сумму ежемесячно.
По прошествии нескольких дней снова звоню провайдеру, но уже, умудрённый опытом, начинаю издалека, мол, у меня старое подключение к интернету, я об этом знаю и им регулярно пользуюсь. Пожалуйста, не отключайте мне его. А звоню я для того, чтобы выяснить, почему мне увеличили объём почтового ящика. Я об этой, тем более ещё и платной услуге, не просил. В ответ представительница компании витиевато объясняет мне, что, вроде бы, услуга эта ничего стоить не должна, я просто получил стандартное сообщение. Но лучше всего дождаться месячного счёта и проверить, так ли это на самом деле. Словом, "успокоила". Хорошо, говорю, раз услуга, по вашим словам, бесплатная, то против неё не возражаю. Всего наилучшего.
Самое же главное произошло на следующий день: я снова не смог подключиться к интернету, а когда позвонил в отдел обслуживания клиентов провайдера, то мне радостным тоном сообщили, что данная услуга была накануне отключена по моей же собственной просьбе!!!!

Посредники по трудоустройству тоже люди, в особенности в рабочее время

Как-то раз уговорили меня встретиться с посредником по трудоустройству, если быть уж предельно точным, то с посредницей. Отбивался я поначалу руками и ногами, мол, ранее ничего путного из подобных встреч не выходило, одна лишь говорильня и сплошное расстройство. Нет, ответили мне, это особый случай и совершенно иной подход, стоит попробовать по-любому. В общем, связался я по телефону с этой посредницей, израильтянкой до мозга костей, и назначила она мне встречу в своей конторе в Тель-Авиве, да ещё на 9 утра. Ну, думаю, раз в такую рань (по тель-авивским меркам, разумеется), то, видимо, и правда, подход будет не из стандартных.
Встал я в день встречи чуть ли не в половине седьмого утра, что для меня равнозначно небольшому подвигу: добираться-то на автобусе до места аудиенции нужно было больше часа. Приехал в Тель-Авив, выхожу из автобуса, и в этот момент звонит мой мобильный. Отвечаю. Оказывается, звонит секретарша, и уведомляет меня о том, что вчера вечером у этой посредницы умерла бабушка, и что посредница попросила её отменить назначенную встречу. Интересуюсь, когда же посредница попросила это сделать, и получаю очень витиеватый ответ, что, мол, сама посредница хотела позвонить мне ещё вчера, но при ней не было номера моего телефона, в конторе тоже уже никого не было, поэтому она позвонила в контору с утра, то есть несколько минут назад, однако я отнюдь не должен расстраиваться, потому как посредница со мной непременно свяжется как только так и сразу. Чертыхаясь, уезжаю домой, даже не выразив никаких соболезнований - каюсь, каюсь, каюсь.
По прошествии недели, а то и более, когда я уже о само́м случае стал подзабывать, вдруг звонит мне, ну да, естественно, долгожданная посредница, и, извинившись (нужно отдать ей в этом должное) за внезапно отменённую встречу, предлагает снова назначить время и день. Отвечаю, что с моей стороны нет никаких проблем, но, всё-таки, хотелось бы услышать хоть какие-нибудь заверения в том, что подобная ситуация с отменой встречи за десять минут до её начала больше не повторится - путь-то в Тель-Авив для меня не такой уж и близкий. На что выслушиваю весьма гневные упрёки, да ещё на повышенных тонах, по поводу моей чёрствости, проявленной в отношении смерти её бабушки, а также по поводу моего ничем необъяснимого явного нежелания приехать в Тель-Авив - ведь эта встреча прежде всего нужна мне, а не ей. В ответ пытаюсь объяснить, что приехать готов в любое время, просто впредь не хотел бы попадать ещё раз в ситуацию, подобную произошедшей. Однако уверения уже не помогают, и несколько дополнительных кратких и, опять же, гневных реплик подытоживают не менее выразительные короткие гудки.
Да уж, вот что значит "совершенно иной подход".

Крайне печальная ситуация

За 20 с гаком лет в Израиле сталкивался с массой маразмов, но с такими ещё ни разу.

Первый маразм.
Моей младшей четырёхлетней дочери нужно было запломбировать зуб. Жена записала её к стоматологу, сообщив при записи все необходимые данные, включая и возраст. За день или два до визита жене на мобильный позвонила секретарша стоматолога (разговор вёлся на иврите).
Секретарша: Михаэла?
Жена: Нет, это её мама.
Секретарша: Могу ли я поговорить с Михаэлой?
Жена: Михаэла - маленькая девочка, ей четыре года. Можете сказать мне всё, что необходимо.

Секретарша: (После некоторой паузы). Передайте, пожалуйста, Михаэле, что у неё на такое-то время назначена очередь к стоматологу.
Мы, конечно, посмеялись с женой. Но, в принципе, ладно, с кем не бывает. Жена с дочерью посетили стоматолога, жена даже ради спортивного интереса пообщалась с этой секретаршей. Тогда же дочери был назначен ещё один визит через несколько дней. Опять же за день-два до визита жене на мобильный звонит та же секретарша. Дальше всё как в театре абсурда.

Секретарша: Михаэла?
Жена: Нет, это её мама.
Секретарша: Могу ли я поговорить с Михаэлой?
Жена: Михаэла - маленькая девочка, ей четыре года. Можете сказать мне всё, что необходимо.
Секретарша: (После некоторой паузы).
Передайте, пожалуйста, Михаэле, что у неё на такое-то время назначена очередь к стоматологу.

Второй маразм.
У моих родителей (они живут отдельно, в другом городе) отрубилась домашняя телефонная линия. То есть отрубилась полностью - ни гудков и ничего другого, абсолютная тишина. Звоню со своего домашнего телефона в службу технической поддержки телефонной компании и для сокращения всех бюрократических проволочек представляюсь по имени отца (разговор ведётся на иврите).
Представительница службы: Опишите, пожалуйста, неполадку.
Я: Нет линии, в телефонной трубке абсолютная тишина.

Представительница службы: Попробуйте подключить другой телефонный аппарат.
Я: Уже пробовали, но, к сожалению, ситуация не изменилась.
Представительница службы: Минутку, мы должны кое-что проверить. (Проходит не более полутора минут). Да, это внешняя неполадка, мы высылаем техника. Вы мне сейчас со своей домашней линии звоните?
Я (в полнейшем недоумении, граничащим с прострацией): Как я могу звонить со своей домашней линии, если она не работает?!!
Представительница службы (совершенно непробиваемым тоном): Будьте, пожалуйста, дома в течение ближайших нескольких часов.